Испортила ли меня психотерапия?

Такое сложно понять на расстоянии, но если подойти к себе максимально близко, возможно, взять лупу, возможно, прищуриться и очень-очень приглядеться, то можно заметить, что кроме того, что вы отрастили самоуважение, расчертили личные границы, заставили всех смириться с тем, что вы теперь не всегда должны быть удобными, вы в конечном итоге столкнулись с мыслью, что… возможно, это вас в конечном итоге испортило.

Современная психология определённо спасла меня от бесконечных обвинений себя самого во всех грехах этого мира, помогла выдерживать неопределённость и даже научила отпускать вещи, которым просто не суждено быть моими. Но за всем этим парадом саморазвития я не заметил, что вместе с цветами в саду моего сознания проросли и сорняки.

Первый симптом проявился в неожиданном месте. Мои разговоры с друзьями, с родителями и с моими знакомыми перестали быть просто разговорами.

Я больше не мог на их жалобы отвечать простым «это ужасно» или «это прекрасно». Мир потерял свой простой дуализм, концепция «чёрное и белое» перестала быть мне доступна и была заменена такими фразами, как «И что ты чувствуешь?» или «Почему ты так поступила?».

«Ну и гад» превратилось в самое ужасное, что может сделать человек, не имеющий реального психологического образования, но знающий самые базовые фразы для построения диалога, — в рефлексию.

Вы скажете мне «Я хочу с ним расстаться» или «Она мне изменила», и я больше не могу просто обложить этого человека тонной ругательств, ведь теперь мне интересно, что стоит за их поступком (оправдывать который я, конечно, не собираюсь) и вашим желанием.

Другой побочный эффект — непрошеный психоанализ. Суперспособность, которая открылась мне абсолютно случайно и принесла пользу примерно… никому.

Знаете, когда вы давно ходите в зал, куда спустя какое-то время начинает ходить и ваш друг. Вы смотрите на его технику и раз в подход говорите ему, что ему точно нужно поправить вот тут вот свои действия, и всё точно получится! Примерно это же случилось и со мной. Каждая жалоба моих друзей превратилась в непаханое поле психологических проблем, решать которые нужно мне и только мне (никто меня не просил).

Делаю ли я это потому, что я такой невероятно продвинутый и знаю всё, что нужно, чтобы вытащить на поверхность реальные психологические проблемы? Конечно, нет. Этичен ли я в том, как я помогаю своим друзьям? Тоже нет.

Естественно, всё это происходит непроизвольно, и за этим не стоит ничего, кроме искреннего желания помочь. Но пилот не бежит управлять пассажирским самолётом, как только прочитал первую главу учебника по аэродинамике, — так и я не могу в действительности никому помочь.

В отчаянии я спрошу у близкого друга, был ли я лучше до всех своих попыток стать лучше, а он ответит: «Да, более искренним как будто». Я спокойно отреагирую на эти слова, но три дня спустя у меня будет диалог с моим психологом о том, что же они значили для меня.

Искренним в чём? Что вообще считывалось за искренность? Тревожность? Удобность? Возможно, весь этот страх «испортиться» в процессе психотерапии на самом деле никак не связан с тем, что ты станешь хуже, неприятнее или возомнишь себя психологом. Наверное, всё гораздо проще, и за переживаниями из-за своих ухудшений стоит банальный страх меняться. Чего-то не терпеть, видеть вещи такими, какие они есть, и прежде всего видеть себя насквозь.

Страх изменений — это естественно, как и сами изменения. Главное — смотреть на них трезвым взглядом и помнить, что жить в стазисе гораздо хуже, чем меняться даже в худшую сторону.