Хоррор как главный жанр современности

Возрастной ценз статьи: 18+

Хорроры перестали быть нишевым жанром для любителей крови и скримеров: за последние несколько лет они превратились в одну из самых прибыльных, интеллектуально насыщенных и социально значимых форм современного кино. Фильмы ужасов собирают миллиарды, получают признание критиков и порой говорят о тревогах общества точнее, чем драмы.

Вместе с кинокритиком Ксенией Балюк решили разобраться в феномене современных хорроров.

Цифры не врут

Экономика жанра изменилась кардинально: теперь это едва ли не самый надежный способ заработать в киноиндустрии. В 2026 году «Закулисье реальности» и «Обсессия» при бюджетах в 10 миллионов и 750 тысяч долларов соответственно собрали в мировом прокате более $394 млн и $505 млн. О такой рентабельности студии могли только мечтать!

«Обсессия» уже вошла в историю как самый кассовый оригинальный хоррор XXI века, а «Закулисье» стало самым кассовым проектом в истории студии A24. Успех этих фильмов — не случайность. Их создатели — Кейн Парсонс и Карри Баркер — блогеры, выросшие на аналитике просмотров, а значит, знают, как зацепить зрителя в первые секунды.

Простите, выпал

Кадр из фильма «Закулисье» (The Backrooms) — «Закулисье» (The Backrooms)

В основе «Закулисья» — популярная интернет-легенда о лиминальных пространствах Backrooms. Это бесконечный лабиринт унылых офисных коридоров с желтыми стенами, куда можно провалиться, сделав неверный шаг. Фильм стал культурным феноменом, как раз благодаря этой крипипасте. А еще в нем легко узнать себя — ужас обыденности вам о чем-то говорит?

Когда любовь страшнее смерти

Сюжет «Обсессии» на первый взгляд прост: парень влюблен в подругу, но не решается признаться. В отчаянии он загадывает желание, чтобы та полюбила его «больше всех на свете». Желание сбывается, но с катастрофическими последствиями — девушка становится одержима любимым.

Зрители в соцсетях признавались, что фильм вызвал у них панические атаки, болезненные воспоминания о токсичных отношениях и навязчивых состояниях. «Обсессию» даже обсуждали на сессиях у психотерапевтов!

Ужасы поколения Z

Почему именно эти истории так резонируют с молодой аудиторией? Калифорнийский университет провел исследование «Teens and Screens», в ходе которого спросил зумеров, что они (мы) хотят видеть в кино. Оказывается, важны истории, отражающие реальную жизнь и понятные проблемы, а не очередное фэнтези.

«Обсессия», рассказывающая о токсичных отношениях и страхе эмоциональной зависимости, а также «Закулисье реальности», фокусирующееся на тревоге и потере контроля, идеально попали в требования. Перечисленные страхи знакомы каждому прошедшему через пандемийную изоляцию и бесконечный информационный шум.

Пугающая идея

Успех перечисленных фильмов подготовлен десятилетием трансформации жанра. А открыли «новую волну» хорроров фильмы, в центре которых лежит дискомфорт. Постхорроры отказались от дешевых пугалок и научились пугать идеями — зритель начал ходить в кино, чтобы узнать себя в происходящем.

«Реинкарнация» (2018) и «Солнцестояние» (2019) Ари Астера исследуют травмирующий опыт, следующий из семейной трагедии и потери близких. «Прочь» (2017) Джордана Пила подает социальные страхи через отдельного человека, оказавшегося в компании странной семьи. «Поговори со мной» (2023) — хоррор-сенсация от A24 — говорит о том, что если замалчивать проблемы и игнорировать признаки депрессии, травмирующий опыт превращается в проклятие.

Травма как новая формула

Согласно постхоррору, вместо монстра подкроватью — травма. Вместо скримера — нарастающий психологический дискомфорт. Фокус на нездоровых отношениях с собой, с партнером, с семьей или даже с целым обществом стал главным двигателем сюжета.

Джордан Пил в «Мы» (2019) дает масштабный социальный комментарий, в «Нет» (2022) вскрывает целую эпоху — эпоху зрелищ, когда любое событие превращают в шоу. А вот Алекс Гарленд в «Роде мужском» (2022) изучает токсичную маскулинность через чарующий фолк-хоррор с элементами боди-хоррора.

Гонка за совершенством

кадр из фильма Субстанция — «Субстанция»

В эпоху инстаграм-фильтров и навязчивым желанием «стать идеальным» тело стало главным полем битвы. Новые боди-хорроры вскрывают одержимость «идеальной версией себя», доводя ее до клинического абсурда.

Феерическая «Субстанция» (2024) превращает голливудский культ вечной молодости и успеха в кровавую феерию. «Гадкая сестра» (2025) переписывает сказку о Золушке через скальпель пластического хирурга, показывая, что зависть к чужой внешности не знает границ. «Ешь, молись, худей» (2026) издевается над культом стройности, «Красота» (сериал Райана Мерфи, 2026) показывает, как погоня за безупречностью обнажает гниль под кожей, а «Одно целое» (2025) сосредотачивается на полной утрате идентичности через тело. Караул!

Новая реальность

Мы живем в эпоху, которая сама напоминает хоррор: монстрами уже не напугать — реальность предлагает их в избытке. Кино же позволяет увидеть свои тревоги на экране и сродни сеансу психотерапии отрефлексировать произошедшее.

Хоррор новой волны — не про тьму. Он про свет, который мы пытаемся разглядеть в ней. Когда-нибудь он непременно проявится.

Автор: Ксения Балюк @shtoetobilo

Хоррор как главный жанр современности: почему мы платим за страх